Месяц прошел -- у них это четко. Мы оплатили два перелета злополучной кепчонки через океан и звоним в португальскую пивную: "Послушай, синьер, посылай опять головной убор в США. Мы тут будем долго." Однако, хозяин что-то замешкался, понял, наверное, с кем связался. Мы опять звоним: "В чем дело?" "Дело, говорит, в шляпе. Не прибыла." Гришка по телефону всю европейскую почтовую службу перетряс. Там решили -- во ненормальный, такое устроил из-за кепочки. Однако искали всерьез. Все-таки частная собственность. Я на эти переговоры и перелеты половину параходской валюты истратил. Потом пришлось отчитываться. Теперь, если Поженян снимает шапку, я с нее глаз не свожу.

В Переделкинно, где сейчас Гриша живет постоянно в двухэтажном деревянном доме, его кухня расписана под морское дно его знакомым художником. На стенах -- кораллы, водоросли, русалки, похожие на официанток ресторанов теплохода "Грузия". А за столом сидит Гриша и пьет водку, будто гуляет бог Посейдон. У Поженяна сегодня отличное настроение, вышла новая книга стихов. Пожалуй, он сегодня помирится с Одиссеем или позвонит Гарагуле. Великий капитан нынче стареет в Одессе, списавшись на берег после скандала в Италии. Единственно, что осталось от море -- это расписанная кухня. Грустно!

Поженян любит своих гостей на этой кухне. Он сварит для них картошку, разрезав ее на крупные доли. Откроет бутылку дорогого французского коньяка. И намажет на черный хлеб красную икру. Он будет кормить своих друзей, как малых детей, держа двумя пальцами перед их ртом свои бутербродики. При этом он станет приговаривать слова, которые придумал сам, но они понятны и русскому, и иностранцу: "Сикибриозно!" Тут он свиснет, поджав язык, словно поставит таким образом целую кучу восклицательных знаков.

У Поженяна в Переделкино много удивительных вещей. Вот рында -- колокол со старого корабля. Вот фонарь, неизвестно с какой каравеллы и какого столетия. Это подарки Валеры Кузнецова, в паруса яхты которого дули ветры трех океанов.