Между тем поезд времени шёл и шёл. Далеко на западе гремела война, кровь разлилась на пол-мира, но тут - где жил Илья и его друзья - было тихо. Прошла ещё одна сибирская зима и наступила пора полевых работ. Оттаяли и начали куриться паром огороды. Местные крестьяне, которых называли колхозниками, проводили там все свои дни. И приезжие, которых называли "западниками", с охами и вздохами, начали выползать на свои участки.

Вот в один из таких дней, Илья, в перерыве между копкой и посадкой, забежал взглянуть как поживает мадам Гинзбург. Он нашёл её и Стеллу на огороде. Зелда с трудом поднимала мокрую, с налипшей землёй лопату, втыкала её, в ни разу не вскопанную целину, и становясь на лопату обоими ногами, пыталась вогнать в землю. Лопата не шла. Чтобы не смущать, Илья отвёл глаза.

-"Ну как поживаешь, Ильюша?" - задыхаясь спросила мадам Гинзбург

-"Как твоя коллекция? Вы сейчас втроём, да? Ты, Муся и Фима? А я вот копаю...Конечно, в Консерватории меня этому не учили...но надо всё испытать, не так ли?" с силой, как бы споря с кем-то, сказала Зелда. Была, была в этой хрупкой женщине жизненная сила.

-"А давайте мы вам вскопаем огород" - совершенно неожиданно для себя выпалил Илья.

-"Что значит - вскопаем?" - оторопела Зелда. - "И кто это - мы? И что скажут ваши мамы? И когда же вы будете копать? У вас у самих работы невпроворот.". Но Илья уже продумал ответ.

-"Мы - это Муся, Фима и я, Я с ними поговорю: думаю согласятся. А копать мы сможем ночами. Сейчас же белые ночи - всё видно. А матерям скажем, что мы за деньги и на эти деньги будем марки покупать. Они всё равно не смогут проверить".

-"Марки...деньги...?" - задумчиво переспросила Зелда - "Ну-ка пойдём со мной" - и направилась к дому. В комнате она решительно подошла к чемоданной постели, и с трудом вытащив один, повидимому тяжёлый чемодан, раскрыла его. Илья онемел.