Лицо все красное стало, течет и течет по кирпичу милицейский ум. Ну, думаю, кино. Другой ну давай из под лайбы вылазить, а я тут как тут, ногой по домкрату дал изо всей силы. Она нежно так опустилась, со вздохом томным, и диском обнаженным по вые его гладко выбритой. Погрузилась и отделила. Смотрю - торчат шланги внутренние, жизнедеятельность утихает. Провел я пас его головой безфуражной в ближайшую подворотню и думаю - вот, хорошо. В машине сразу нашел, не бог весть что, но выпил. Спокоен. Вылезаю из машины - а она цвета такого канарейного, как яичница, как берет ее. Как обложка у Борхеса. Затошнило сразу, но я сдержался, у того, что ум растерял автомат снимаю, затвор передернул, в небо туманное очередую. Хорошо. И на набережную погнал.

3.

Как водится дует. Ветер с моря. На Неве рябит. И пара притихших особей с надеждой взирают на крепость. Делают вид, что любовь, но меня не обманешь. Не обложишь меня. Она оборачивается прямо навстречу моему точному огню. А партнер ее и обернуться не успел - перекинулся через парапет и, сверкнув ботинками всплескнул в тяжелой воле.

Она оседала медленно, не сводя с меня удивленно распахнутых глазенок.

Слева кто-то закричал, но я быстро его успокоил, переключив автомат на одиночный. И тут же приложился к милицейской фляге.

А со стороны стрелки уже сирены воют. Я дальше - бегу, прихлебываю, всех встречных собираюсь меткими выстрелами положить. Идиотов каких-то учат в этих милициях - сами под пули лезут. И смотрят так удивленно, с интересом, словно прислушиваясь к последним движениям своих внезапно слабеющих организмов. Перед самым мостом попалась какая-то мелкая совсем, лет четырнадцати, а все туда же. Я ей прямо в лоб ее прыщавенький засандалил полчерепа снесло, она ножками загребла так смешно и прямо в грязь повалилась. Только что был агент - и вот уже грязная куча остывающего мяса, стовно сигарету в лужу бросили - и она уже бычок, грязный и безусловно отвратительный.