-- Доктор, вас устроит, если я внесу, скажем, пятьсот долларов, а остаток буду выплачивать сотни по три в месяц? Дантист обиделся:

-- Разве я требую у вас всю сумму сразу? Разумеется, я могу подождать: месяц, два. Но я не могу ждать год! 7.

По дороге домой на углу Кони-Айленд и Брайтон-Бич авеню под цветастым зонтом, водруженным на новенькую тележку, я увидел будущего миллионера. Он торговал сосисками.

-- Ну, как делишки? -- спросил я.

-- Хорошо, -- сказал Миша и добавил: -- стыд, Володя, я потерял в Америке уже на другой день! (В Союзе он как-никак числился инженером).

Миша угостил меня горячей сосиской, открыл баночку кока-колы и вдруг спросил:

-- Хочешь начать со мной бизнес?

-- Смотря какой, -- солидно ответил я.

Миша глядел на меня в упор, и я понял, что сейчас он скажет что-то ужасное... Но Миша сопел и молчал. Он запустил руку глубоко в карман своих широченных, советского производства штанов, долго шарил там (видимо, колебался: открываться ли?) и, наконец, решившись, шваркнул о никелированный прилавок тележки желтым, размером с долларовую монетку, кругляшом. На лицевой стороне его я увидел рельефно отчеканенную голову статуи Свободы:

-- Володя, мы будем штамповать эту б....!

Он побледнел: в глазах полыхало безумство:

-- Это чистое золото!

-- Миша, -- с тоской сказал я. -- Ну, подумай сам: зачем я тебе нужен? В золоте я ничего не смыслю, денег у меня нет.

-- Я знаю, знаю, -- зашептал Миша. -- Но, Володя, у тебя есть -- язык!

-- Какой "язык"? Я же говорю по-английски в сто раз хуже, чем ты на идиш.

-- При чем тут "ты -- хуже, я -- лучше"? -- Миша нервничал и сердился: -- Неужели у тебя совсем нет этой жилки? Ты же даже меня не выслушал!