В «чайхане» воцаряется растерянная тишина. Солдаты непонимающе глядят на раздвоенный, будто змеиный язык, кабель. Медленно поднимают взгляды. Рядом, в десятке шагов, расположен трансформатор. Железная дверца полуоткрыта. Видно, что провода надежно закреплены в медных зажимах. Черная шишка рубильника торчит вверх. Из-за железной коробки трансформатора появляется человек в брезентовой робе. Лицо закрыто черной сварочной маской. Бросилось в глаза, что на ногах неизвестного резиновые сапоги, на руках нелепые, словно тюленьи ласты, защитные перчатки. Черная резиновая ладонь сжимает пластиковую шишку рубильника. И тут солдаты понимают, что сейчас должно произойти. Кровь схлынула с лиц, рты разрываются в крике, в глазах стынет ужас … Многоголосый вопль обрезает, словно ножом. Слышен только странный прерывистый треск, по воздуху плывет резкий запах окалины. Замять гибель сразу пятнадцати человек невозможно. В строительную часть приехало столько проверяющих, что солдатские погоны затерялись среди офицерских. Сняли всех, кого только можно было. Строгое дисциплинарное наказание наложили даже на старшего повара. С чувством выполненного долга многочисленные комиссии разъехались, так и не найдя того, кто замкнул рубильник. Зато солдаты поняли все. Четырнадцать русских мальчишек выпрямили спины и больше никто не смел поднять на них руку. Даже голос не повышали. После страшной гибели таджикской группировки остальные не то чтобы испугались, нет. Волчья стая признала их равными. Через месяц пришел новый призыв. И в нем большинство славян. Новые хозяева строительного отряда, призванные из одной виноградной республики, попытались было завести себе персональных рабов. Началась драка, в которой русский призыв прошлого года бился рядом с новенькими. Стычка быстро переросла в побоище, в котором «замесили» всех «братьёв».  В тот, далекий теперь, день, Антон впервые в жизни узнал, что такое свобода, завоеванная в бою, а не полученная в виде подачки за верную службу хозяину.