– Уилсон одолжил?

– Новейшая модель, – сказал мистер Пикеринг. – Безумно дорогая и сложная. Но позволяет быть под водой около двух часов. Тебе надо бы тоже заняться подводным плаванием. Опускаешься вниз – и открывается новый мир. Краски просто неземные…

– Я слишком плохо плаваю, – ответила она. – Кстати, а что насчет золота? Как оно со всем этим связано?

Как только они двинулись по пляжу, первое дыхание вечернего бриза с суши пробежало по склонам гор.

– Тут опять приходит на ум Луиза, – сказал мистер Пикеринг. – Когда золото прятали, она была в фаворе. Я уверен, что Луиза знает, где оно. И даже пускает понемногу в ход, если надо кого-нибудь подмаслить.

– Слишком уж накручено.

– А в жизни так и бывает, – сказал мистер Пикеринг. – Верно ведь? Откуда-то они же берутся, эти доллары и соверены. А здешние жители не упускают случая сбыть их с рук.

Миссис Пикеринг, почти не слушая, обернулась посмотреть, не возвратились ли цапли, но две изящные птицы, как два отпущенных воздушных змея, летели над высоким мысом в сторону открытого моря.

– Между прочим, – сказал мистер Пикеринг. – Ты виделась с моим приятелем крабом?

– Да, – ответила она и во влажных сумерках опять почувствовала, как по спине пробежал холодок отвращения. – Выползал. Такой мерзкий.

На следующее утро, около шести часов, когда мистер Пикеринг спустился к морю, все вокруг было неподвижно, только две цапли грациозно шли вдоль берега по мелкой прозрачной воде. При его приближении они взлетели, а когда мистер Пикеринг уселся надевать ласты, снова опустились в отдалении на белый прибитый морем песок. На розово-голубой глади моря было заметно только маленькое суденышко, которое медленно лавировало, пересекая золотую солнечную дорожку и ловя развернутым парусом еле заметный ветер.

Пристегнув ласты, мистер Пикеринг опять стал похож на полуголую двуногую лягушку. Пришлось повозиться, прежде чем он смог приладить дыхательный аппарат с длинной изогнутой трубкой и большой выпуклой маской и удобно закрепить на груди кислородный баллон.