Сейчас - Андреяшин, вот, дежурит. Сел на землю, спиной об кирпичную арку. Проворный смуглёныш, невысокий, уши маленькие. Только-только взятый, с 25го года. Я прохожу - вскочил.

- Сиди, не навстаёшься!

Но, уже вставши, сверкает тёмными просящими глазами:

- Таащ старштенант! А вы меня в Орле часа на три отпустите?

Он - из Орла. Рос беспризорником, а какой старательный в деле. Хоть бессемейный, а есть же и ему в Орле кого повидать, поискать.

- Ещё, Ваня, до Орла добраться. Погоди.

- А - когда дойдём? Я - нагоню, нагоню вас, не сомневайтесь!

- Отпущу, ладно. Да может - и надольше. Неужели ж мы в Орле не постоим?

- И бурловский! - из погреба кричат навстречу мне.

Крайний левый! Теперь мы - в комплекте.

Дугин руки потирает:

- О то розвага! Ве-се-ло!

Отдаётся ему из глубины:

- Хорошая у вас весельба.

Ну, теперь не пропадём, засекаем. Привязку бы. (До привязки посты на планшете поставлены пока грубо, как наметили их по карте.)

На передовой - толчёный гуд перестрельной свалки. Но - всплесками. И если артиллерийский выстрел попадает в промежуток - то мы его берём.

У Исакова - каша готова. Побежала посменно центральная с котелками.

А в воздухе - зачастили, закрылили и наши, и немцы - но наших больше! Схватки не видно, те и другие клюют по передовым. Там - большая стычка, и по земле взрывы отдаются, вот и засекай.

Емельянов с предупредителя:

- Пока сидим с пехотой, своего не отрыли, не дают. И покрывать нечем. Пташинского - как не поцарапало? - пуля погон сорвала.

Пташинский, его сменщик на предупредителе, - ясный юноша, светлоокий, очень отчётливый в бою.

Всё-таки две цели мы пока нащупали, уже и пятью постами - 415ю и 416ю. Наша задача - координаты; калибр - это уж по ушному навыку, да и по дальности можно догадаться.

Из бригады донимают:

- Вот сейчас по Архангельскому - (это там со штабом рядом) - какая стреляла?

- От Золотарёва-третьего, 415я.