У рингсдорфского пастора Ганса Фогеля скончалась жена. Свершить погребальный обряд взялся его младший собрат по профессии Рихард Краузе из соседней деревни Грюнталь. Рингсдорфский пастор был очень признателен ему за помощь.

Он сердечно пожимал коллеге руку.

— Да воздаст тебе господь, дорогой Рихард! Ты не представляешь себе, как трудно мне было бы сделать это самому. Право, не знаю, хватило ли бы у меня сил.

Грюнтальский пастор так же сердечно тряс руку Фогеля.

— Не стоит об этом и говорить. В радости мы можем быть каждый сам по себе, но помогать друг другу в горе — главная обязанность христианина.

Присутствовавшая при этом экономка, фрау Корст, покачала головой, на которой красовался белый чепчик.

— Господин пастор чересчур убивается. Вот уже четвертый день, как я попусту готовлю обед. Не знаю, чем только держится господин пастор. Если и дальше так пойдет, то скоро самого господина пастора придется отвезти в больницу.

Грюнтальский пастор положил руку на плечо коллеге.

— Коллега, не поддавайтесь так своему горю. Не позволяйте ему одолеть вас. С божьей помощью все можно перенести.

Коллега кивнул головой в знак согласия, но слегка отступил в сторону, так что рука Краузе соскользнула с его плеча.

— Я надеюсь справиться с этим. Но, видишь ли, на это нужно время. Немного времени: я думаю, с неделю…

— Усердная молитва — самая надежная опора в любом горе. Дни и недели минуют, но он один пребудет с нами во веки веков. Жизнь человеческая быстротечна, подобно жизни лепестка или росинки. Человек покидает нас, дабы…

— Извини меня, Рихард, — перебил его рингсдорфский пастор, — я стал очень рассеян, мне надо собраться с мыслями. Я хочу полчаса побыть один.

Не ожидая возражении коллеги, он удалился в спальню. Молодой пастор слегка обиделся. Ведь он собирался процитировать кое-что из сегодняшнего надгробного слова, которое тщательно подготовил и предназначил в утешение скорбящему собрату.