У пастора Краузе оставалось пять минут, чтобы мысленно пробежать свое слово перед выносом тела. По рассказам рингсдорфцев он знал, что старый коллега приучил их к светским темам. Венки из васильков… это хорошо. Он это учел и соответственно построил свою речь. Успешнее всего можно воздействовать на слушателей, когда у них перед глазами какой-нибудь конкретный предмет, который привлекает внимание и служит поводом для притчи.

Свое слово он выдержал в духе притчи, а главную и самую пространную часть оставил для кладбища. Васильки — они возвещают близость осени. Нива уже ждет жнеца. Зерна созрели и жаждут быть убранными. И вот приходит косарь с костлявыми руками и острой косой, и небесный ключник принимает новый урожай в свои закрома.

Грюнтальский пастор не отличался особым красноречием. У него был не слишком громкий, бархатистый баритон. Шипящие звуки он произносил мягко, хотя и не шепелявил. Зато он был молод, внушительного, сильного телосложения, с русыми вьющимися волосами. На таларе ни пятнышка, а воротничок с крестиками на уголках ослепительно чистый. Он хорошо владел своим голосом, мимикой, жестикуляцией и всем телом, что производило куда большее впечатление, чем сама речь. Краузе хорошо сознавал это и умел пользоваться своими природными данными.

Он внимательно следил за своей аудиторией. Вначале прихожане, как обычно, больше разглядывали пастора, и их трудно было расшевелить. Но затем он повысил голос и высунул руки из рукавов талара, стараясь чаще жестикулировать, кивать и встряхивать головой, чтобы усилить эффект произносимых слов и дать людям почувствовать, как он постепенно вдохновляется. Вскоре он уже отметил некоторый успех. Вместе с белыми листками в церкви замелькали носовые платки. Старушки уже всхлипывали. После этого пастор Краузе еще лучше вошел в свою роль, ему уже казалось, что в Грюнтале он никогда так хорошо не говорил.