Два парусника, проплыв несколько миль вдоль берега, углубились в небольшую бухточку, берега которой были покрыты густой растительностью, и вошли в самое устье реки, бросив якоря в тени больших деревьев.

Сторожевым кораблям, охранявшим берега, не удалось бы ни обнаружить их, ни даже заподозрить присутствие пиратов, притаившихся здесь, словно тигры перед броском.

В полдень, послав двух дозорных к устью речки и еще двоих в лес, чтобы не быть застигнутым врасплох, Сандокан сошел на берег в сопровождении Патана.

Вооруженные карабинами, они далеко уже углубились в чащу леса, когда Сандокан вдруг резко остановился у ствола огромного дерева, на ветках которого сидела большая стая туканов.

— Ты слышишь что-нибудь? — спросил он у Патана.

Малаец прислушался и уловил донесшийся издалека собачий лай.

— Там кто-то охотится, — сказал он.

— Пойдем посмотрим.

Они снова пустились в путь, углубившись в заросли дикого перца, отягченного красными гроздьями, и хлебного дерева, на ветках которого щебетали стайки птиц.

Лай собаки все приближался, и скоро пираты столкнулись с безобразным морщинистым негром, одетым в короткие красные штаны. На поводке он держал собаку.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Сандокан, преграждая ему дорогу,

— Ищу след тигра, — отвечал негр.

— А кто тебе разрешил охотиться в моих лесах?

— Я на службе у лорда Гвиллока.

— Ладно! А слышал ли ты о девушке, которую зовут Жемчужиной Лабуана?

— Кто же не знает ее на нашем острове! Это добрый гений Лабуана. Здесь все любят и обожают ее.

— Она красива? — спросил Сандокан, не сумев скрыть волнение.

— Ни одна женщина не может сравниться с ней.

Тигр Малайзии вздрогнул.

— Скажи мне, — спросил он после минутного молчания, — где она живет?