- Я совсем не о том говорю. Машенька действительно превосходная девушка, а отец ее, выдавая замуж двух старших ее сестер, обоих зятьев обманул и ничего не дал, - и Маше ничего не даст.

- Почем это знать? Он ее больше всех любит.

- Ну, матушка, держи карман шире: знаем мы, что такое их "особенная" любовь к девушке, которая на выходе. Всех обманет! Да ему и не обмануть нельзя - он на том стоит, и состоянию-то своему, говорят, тем начало положил, что деньги в большой рост под залоги давал. У такого-то человека вы захотели любви и великодушия доискаться. А я вам то скажу, что первые его два зятя оба сами пройды, и если он их надул и они теперь все во вражде с ним, то уж моего братца, который с детства страдал самою утрированною деликатностию, он и подавно оставит на бобах.

- То есть как это, - говорит, - на бобах?

- Ну, матушка, это ты дурачишься.

- Нет, не дурачусь.

- Да разве ты не знаешь, что такое значит "оставить на бобах"? Ничего не даст Машеньке, - вот и вся недолгa.

- Ах, вот это-то!

- Ну, конечно.

- Конечно, конечно! Это быть может, но только я, - говорит, - никогда не думала, что по-твоему - получить путную жену, хотя бы и без приданого, это называется "остаться на бобах".

Знаете милую женскую привычку и логику: сейчас - в чужой огород, а вам по соседству шпильку в бок...

- Я говорю вовсе не о себе...

- Нет, отчего же?..

- Ну, это странно, ma chere! {Моя дорогая (франц.)}

- Да отчего же странно?

- Оттого странно, что я этого на свой счет не говорил.

- Ну, думал.

- Нет - совсем и не думал.

- Ну, воображал.

- Да нет же, черт возьми, ничего я не воображал!