Не стану вам рассказывать, что произошло между мною и Джемаймой, когда меня ввели в затемненную комнату, где она сидела, бедная страдалица! Не буду описывать, с каким трепетом восторга я схватил (найдя на ощупь) ее бедную исхудалую руку. Она не отняла у меня руки; я вышел из комнаты женихом, сэр; теперь-то мне представилась возможность доказать Джемайме, что я всегда горячо ее любил, ибо три года назад я составил завещание в ее пользу; в тот вечер, когда мне отказали, как я уже вам говорил, я хотел лишить себя жизни, но если бы я застрелился, могли признать, что я это сделал, будучи non compos {В невменяемом состоянии (лат.).}, и мой брат Мик стал бы оспаривать мою последнюю волю, вот я и решил не лишать себя жизни, - чтобы она унаследовала от меня после моей естественной смерти. Тогда у меня была всего лишь тысяча фунтов, еще две оставил мне отец! Будьте уверены, я завещал ей все мое состояние до последнего шиллинга, и после женитьбы все перевел на ее имя, а поженились мы вскорости. Мне дозволили взглянуть на лицо бедняжки спустя некоторое время, и тут только я понял, как ужасно она пострадала от болезни. Вообразите, мой друг, какую муку я испытал, когда увидел, что осталось от былой ее красоты!

Поступок этого славного малого тронул меня до глубины души; судя по его рассказу, ему и в голову не приходило, что он может отказаться от женитьбы на этой женщине, уже совсем не той, которую он когда-то любил; да он и теперь был ей так же предан, как в те времена, когда попался в ловушку жалких мишурных чар этой глупенькой лемингтонской кокетки. Не жестоко ли, что такое благородное сердце отдано на милость тупого эгоизма и тщеславия! А было или не было жестокостью оставлять его в неведении, поощряя это упорное раболепство и поклонение глупому, самовлюбленному существу, которое он избрал себе кумиром?

- Вскоре мой полк перевели на Ямайку, где он находится и теперь, продолжал Деннис, - и меня уже должны были назначить полковым врачом.