Что за очарование Мароуфетский парк! Не так ли, Джемайма?" Если мимо окна проедет экипаж, майорша Гам не преминет сказать вам, что в Молойвиле было три экипажа "коляска, кабвиолет и довмез". Подобным же образом она не поленится перечислить вам поименно всех ливрейных лакеев в фамильном поместье; при посещении Уорикского замка (эта неугомонная женщина не пропускала ни одной увеселительной поездки из гостиницы) она давала нам понять, что тамошняя великолепная набережная ни в какое сравнение не идет с главной аллеей Молойвильского парка. Мне удалось так обстоятельно рассказать вам о миссис Гам и ее дочери потому, что в ту пору, говоря между нами, я весьма интересовался некоей молодой особой, папаша которой поселился в "Королевской" гостинице и проходил курс лечения у доктора Джефсона.

Джемайма, которую миссис Гам призывала в свидетели, как вы "сами понимаете, доводилась ей дочерью, и мать называла ее не иначе как: "Джемайма, доченька моя ненаглядная!", или "Джемайма, сокровище мое!", или же "Джемайма, ангел ты мой!". Жертвы, которые миссис Гам, по ее словам, приносила ради дочери, были неисчислимы. Одному богу известно, говорила майорша, сколько денег она затратила на ее учителей, от скольких болезней она выходила свою дочь, как беззаветна ее материнская любовь. В столовую они обыкновенно входили, обняв друг дружку за талию; за обедом, в ожидании следующего блюда, мать и дочь сидели, взявшись за руки; а если за стоном присутствовали хотя бы два-три молодых человека, майорша, покамест разливали чай, не упускала случая несколько раз поцеловать свою Джемайму.