Родители постоянно ездили на какие-то задания, бегали на пресс-конференции, визировали материалы, — в общем, их жизнь была суетливой, зато полной приключений, радостных встреч и общения с интересными людьми.
— Ты представляешь, мама, — захлебываясь от счастья и восторга, докладывала в субботу бабушке мать, — вчера Андрюша Миронов мне заявляет, что хочет разговаривать только со мной, и ни с кем больше! Что лишь я его устраиваю как журналист!
Маша таращила изумленные глаза, не в силах сразу вспомнить, кто такой Андрюша Миронов. Довольная бабушка одобрительно кивала. Отец скептически хмыкал из угла комнаты:
— Орлята учатся летать! И расправляют на лету крылышки. Камикадзе! Да он и с тобой разговаривать не собирается! Делать ему нечего, что ли? И почему вдруг такое запанибратство, откуда это фамильярное "Андрюша"? Вспомнишь мои слова, когда будешь снова до него дозваниваться. Это проще веника…
— Ну почему ты всегда все подвергаешь сомнению? — кричала возмущенная мать.
— Не все, — иронически поправлял отец, — а исключительно твои способности и знания. Ты слова от буквы не отличаешь и опять недавно умудрилась назвать известного мне полковника майором. Читал. Стыдоба, да и только!
— Ну да, я никак не могу разобраться в этих звездочках! Подумаешь, проблема!
— Не можешь — не пыхти! И не пиши о том, чего не знаешь. Сначала все проверь. И вообще придумать и написать легко — доказать трудно. Предположения к делу не подошьешь. Сколько раз тебе твердить одно и то же! Ты безалаберна.
Скандал нарастал с новой силой, бабушка осторожно подмигнула Маше, и она поторопилась вовремя убраться в свой уголок вместе с книгой подмышкой.
Маня быстро адаптировалась и привыкла к семейным сценам, в два счета научилась их не слышать, а заодно запомнила имена и фамилии членов правительства, министров и великих артистов. В двенадцать лет она бойко печатала на машинке свои первые стихи, легко отличала газеты по верстке и ориентировалась в пестрой и почти родной корреспондентской среде. И выбор ей делать не пришлось: куда же еще, если не на журфак?