Врать он любил только мне, поэтому нехотя отправился в прихожую, а я на цыпочках за ним, подслушивать. Я тут же поняла, что дело швах, едва приложила ухо к двери. Фрол Прокофьевич был слишком настойчив. Против его пассивной интеллигентной агрессии Евгению не устоять. Дело шло к тому, что Фрол Прокофьевич вот-вот расположится на кухне дожидаться меня и парализует жизнь в моей квартире, ведь туалет и ванна совсем рядом, кто знает какие возникнут у меня потребности? Я буду страдать, а Фрол Прокофьевич попивать кофеёк.

К тому же, совершенно очевидно, что ему изрядно приспичило со мной поговорить, раз он — вежливый и тактичный — врывается в квартиру, несмотря на все отговорки хозяев. Значит он может ждать долго, очень долго. Этак я потеряю день.

«Пора принимать меры!» — решила я и храбро шагнула в прихожую.

Евгений в это время, не жалея слов, как раз расписывал Фролу Прокофьевичу как внезапно понадобилась я своему издателю, какое важное там у нас дело и как не скоро я приду.

— Да вот же она! — обрадовался Фрол Прокофьевич.

Несмотря на «фарш» и фингалы он меня узнал, зато Евгений, похоже, не очень. Он растерялся и смотрел на меня, как на чужую. Потом зло сплюнул, выматерился и ушёл в гостиную смотреть телевизор. Я проводила его осуждающим взглядом и приветливо улыбнулась Фролу Прокофьевичу.

— Фрол Прокофьевич, — заворковала я, — вы должны нас простить. Мой Женя такой рассеянный, он опять не заметил, как я вернулась.

— Да-да, конечно, понимаю, понимаю, — вежливо бубнил Фрол Прокофьевич, хотя совершенно невозможно было понять как за те пять минут, которые прошли со времени нашего с ним разговора, я успела смотаться к издателю, провернуть там своё важное дельце, вернуться незамеченной домой да ещё и переодеться в домашний халат. Если, конечно, не предположить, что я моталась в домашнем халате.