Мне стало обидно, и я возразила.

— Глупости, — с жаром воскликнула я, — я люблю тебя гораздо больше, просто подводит язык, а кот молчит, и ты ему веришь, а он любит только пожрать, ну, и ещё то, что он обычно лижет и все, связанное с этим же. Больше у него в этой жизни интересов нет, не обольщайся. Он совершенно бездарнейшая личность, но мне может очень пригодиться. Так что давай сюда кота, и хоть сегодня же отправимся выбирать Фролу Прокофьевичу его законную рубашку.

Казалось бы, что я такое ужасное сказала, Тамарка же моя словно взбесилась.

— За кого ты меня принимаешь?! — завопила она. — Мама, ты просто дура, если надеешься, что я хоть на секунду доверю тебе своего кота!

— Да брось ты, — возмутилась я, — ни для кого не секрет, что твой Даня, этот враг всего живого, каждодневно бьёт несчастного кота смертным боем.

— Даня?! Бьёт моего кота?!

Похоже, Тамара была безутешна.

— Да, Даня. Лупит твоего кота нещадно, и я Даню не осуждаю, потому что (благодаря тебе) это единственное его занятие. Нельзя же так калечить мужика. Мужчина создан для каторжного труда, а ты положила его на пуховые перины, вот он на коте свою агрессию и вымещает. Сколько раз заходила к тебе, всегда натыкалась на одну и ту же сцену: немилосердное избиение кота. И не только я. Весь город уже обсуждает эту тему. Куда только смотрит общество защиты животных, если у нас такое есть.

Тамара потеряла дар речи. Я, пользуясь этим, продолжила:

— Если бы ты действительно любила кота, то не задумываясь отдала бы его мне. Бедняга хоть отдохнул бы от побоев. И вообще, поражаюсь твоей неблагодарности. Я выступаю с таким выгодным для тебя проектом, а ты гоношишься.

Заслышав о проекте, Тамара мгновенно пришла в себя.