И хотя Тами немного преувеличивала, она определенно сумела уловить настроение Каэ.

Рассказ служанки озадачил Садзихэя, его даже затрясло от волнения. И все-таки отцовский инстинкт никак не давал ему расстаться с дочерью. Вскоре он начал злиться на жену, подозревая ее в тайном сговоре с дочерью и служанкой.

– С чего ты взяла, что Оцуги настолько хороша? – сухо спросил он супругу. – Можешь ли ты представить себе, чтобы какая-нибудь другая женщина осмелилась высказать мне столь смелые идеи?

– Скорее всего, она надеялась избежать недоразумений, которые могут возникнуть из-за разницы в нашем общественном положении, поэтому и решилась побеседовать с вами напрямую. Разве вы не сказали, что она сама на это намекала?

– Оцуги говорила так, будто врачевание – самое важное ремесло в мире. И это недобрый знак для такой здоровой семьи, как наша.

– О, когда людям нездоровится, они возлагают надежды только на лекарей и сразу признают, что врачевание – действительно важное ремесло. Но стоит им поправиться, и они начинают возносить хвалу богам и бодхисаттвам, а не исцелившим их снадобьям. Не говоря уже о том, как легко они забывают тех, кто поставил их на ноги!

Со времени смерти старика инкё все Имосэ пребывали в добром здравии, так что это было не самое удачное время напоминать Садзихэю о лекарях. А потому он, вполне естественно, счел высказывания Оцуги о значительной роли врачей в жизни общества сильно преувеличенными. Однако его жена продолжала настаивать на том, что медицина приносит много пользы, что в критических ситуациях без нее не обойтись и так далее.

Спор затянулся, и Садзихэй чувствовал себя все более и более неуютно.