Назон не смутился и сказал своим профессорским голосом:

— В каком падеже ставится существительное, указывающее на время, когда нужно подчеркнуть длительность действия?

— В аккузативе.

— Хорошо. Например?

— Я знаком с вашим отцом вот уже несколько лет, — отвечал Ансельм. — Multos annos utor familiariter patre tuo.

— Верно, господин маркиз, — одобрил ловкий Параклет. — Я был близко знаком с вашим отцом и могу сказать, что он считал ниже своего достоинства якшаться с гарнизонными крысами, дворянство которых зиждется на кончике шпаги. К тому же, если мы имеем дело с прошедшим временем, имя ставится в аблативе

— Вот уж три года, как он умер, — ответил последний из Тийолей. — Tribus abhinc annis mortuus est.

— Увы, три года, господин маркиз, но его наставления еще и сейчас звучат у меня в ушах. А именно: дочь военного недостойна вплести свою семью-выскочку в древний род Тийолей и укрепить свой новоиспеченный герб на пышных ветвях их генеалогического древа. Думаю, что если вы примете ее руку, то скоро в этом раскаетесь: credo fore ut poeniteret, как учит нас грамматика. Я немедленно отправляюсь с визитом к господину председателю суда, а вы, следуя нашим грамматическим и матримониальным изысканиям, повторите пока случай, когда латинский глагол не имеет будущего инфинитива:

С этими словами благочестивый Параклет покинул своего ученика и, черпая в прошлых неудачах новое мужество, укрепив сердце и душу, отправился на встречу с первым должностным лицом города.

Proh! Pudor!

Поступки Назона Параклета напоминали лафонтеновского

Месье Пертинакса роднило со многими парижскими и провинциальными судьями то, что он переваривал судебные прения вместе с завтраком в блаженном ничегонеделании и дремоте судопроизводства.

Благочестивый Назон прослышал, что у господина Пертинакса имеется прелестная дочь, хотя он ни разу ее не видел, ибо первое должностное лицо, будучи необщительным, закрывало всякий доступ к своей приватной жизни.