Благочестивый Назон, человек щедрой души, был выше обычных человеческих слабостей — он вернулся к своему ученику, неся на лице выражение сардонического стоицизма.

Осмелимся, однако, предположить, что, обладай доблестный латинист хвостом, он отнюдь не торчал бы морковкой!

Ансельм де Тийоль корпел над синтаксисом. Возможно, подобное трудолюбие было призвано укротить кипение страсти. Без сомнения, лилии латинского языка бросились ему в голову, и яростный бег его крови успокаивался благодаря начисто лишенному чувственности созерцанию тайн усеченного союза que.

— Ну как дамы Мирабель? — спросил последний наследник славного имени.

— Переведите слово в слово, — ответил Параклет, — вдумайтесь хорошенько, из какого рода вы происходите, господин маркиз. Вам не к лицу мезальянс! Эти дамы принадлежат к мелком) дворянству, обладают ничтожным умом и таким же ничтожным состоянием. С ними у вас будут ничтожные дети

— Увы! — грустно произнес Ансельм.

— Мужайтесь, мой благородный ученик! Ответьте, каким способом выражаются в латыни французский союз que и предлог de после глаголов conseiller, persuader

— Через союз ut плюс конъюктив, или сослагательное наклонение.

— Ставлю вам хорошую отметку за этот ответ и тотчас отправляюсь к генералу де Вьей-Пьеру.

Сказано — сделано. Ансельм продолжил свои занятия, а Назон Параклет, одетый как описывалось выше, направил неуверенные шаги к жилищу прекрасной Амальтульды.

Она была дочерью и идолом генерала, который ежедневно приносил на ее алтарь неисчислимые жертвы. Физически эта девица была крепко скроена, широка в плечах, полна в бедрах, живая, смелая, с неукротимым темпераментом. Выражаясь образно, на голове она носила кепи, а тело обертывала драным флагом — то есть была настоящим сорванцом. Казалось, ей с рождения пристало лишь таскать на спине солдатский вещевой мешок и на счет «раз-два» разряжать мушкет. Ее отец, который и сам был не промах, полностью капитулировал перед капризами своей дочери. И немудрено — это была настоящая амазонка