Я достал нож и огляделся, где бы поточить его, размышляя о словах дона Сиприано, которые задели меня за живое. Неужели придет конец моим злоключениям и я заживу спокойно, честной жизнью: хорошая жена, всегда лишний песо в кармане, нетрудная, приятная работа, стаканчик вина, когда вздумается, вкусная еда, мягкая постель…

– Сколько их приходило наниматься, а она еще никого не выбрала, – продолжал дядюшка Сиприано. – И раз уж она захотела вас испытать, значит, дело наполовину сделано. Действуй смелей, парень!

Я только собрался ответить, как услышал, что донья Каролина зовет меня.

– Эй, молодой человек, эй! Подите-ка сюда.

Она еще не знала моего имени.

Я вышел из гальпона и направился к лавке.

– Нет-нет, – крикнула донья Каролина, – идите через патио, мы с вами поужинаем здесь, у меня в комнате, за столом.

На столе красовались чистая скатерть, два прибора, горка тарелок, хлеб с салом, свежий сыр, открытая банка сардин и блюдо с орехами и изюмом.

– Чем богаты, тем и рады, – сказала она, – вы уж извините, разносолов у нас тут нет.

– Что вы, сеньора! – возразил я. – Видели бы вы, какие лепешки я ел все это время или поджаренный маис, которым кормят в северных провинциях, вы бы так не говорили. А сколько дней я довольствовался, бывало, одной галетой и глотком агуардьенте

– Бедняжка! – вздохнула донья Каролина; она загрустила, и на глазах у нее выступили слезы, совсем как у меня в дымном сарае. – Но теперь у вас будет все, что нужно. Слава богу, еды нам хватает…

В этот вечер, по крайней мере, на столе всего было более чем достаточно. Поели мы знатно: суп с вермишелью, сардины, мясной салат, жаркое, сыр, изюм, орехи и еще всякая всячина, так что под конец я уж отказался от еды и занялся второй бутылкой того вина, которое мы попробовали с развозчиком…