Я догнал ее уже за воротами и наказал никому не говорить о нашей свадьбе – это, мол, дело секретное.

– А кому мне говорить? – отвечала она. – Я скоро и вовсе уеду из Паго!

И в самом деле, через два месяца она исчезла.

Но подумать только, какая незадача! Так было все хорошо, и вдруг, бац, все веселье нам испортили. В этой жизни ничего до конца не удается.

Солнце уже поднялось высоко, а дядюшка Сиприано, которого мы накануне мертвецки пьяного снесли в гальпон, все не показывался.

Поначалу мы не обратили на это внимания, но вдруг Каролина спрашивает:

– Ты не видел старика?

– Нет, а ты?

– И я нет.

– Погнал, верно, свиней к ручью.

– Ты что, не видишь? Свиньи заперты в хлеву, уж не случилось ли чего с ним?

– Просто не проспался еще. А впрочем, пойдем взглянем.

Пошли мы в гальпон, и что же? Лежит старый Сиприано на спине, лицо синее, всего словно судорогой свело и совсем холодный, окоченел уже. Перепуганная Каролина принялась трясти и растирать его, но какое там – бедный старик отправился к праотцам. Тут итальянка залилась слезами, как Магдалина.

– Да что с тобой, душенька, чего ты так разливаешься? – спросил я.

– Потому… потому что дядюшка Сиприано был такой добрый! И еще…

– А еще что?

– Еще, мне кажется, это принесет нам несчастье. Подумать только, в первый же день после свадьбы – покойник в доме!…

– Да не будь же такой глупой, – рассердился я. – Дядюшка Сиприано был совсем старый и в любой день мог ноги протянуть… Все это ерунда, а потом, знаешь… мертвые молчат!… Вспомни, на все воля божья, и не плачь так, дурочка!

Ее немного успокоили мои слова, но расстроилась она сильно, все время потом чего-то боялась и грустила. Все женщины одинаковы, вечно у них предчувствия!

Отправился я в город, сообщил властям. К вечеру прибыли комиссар Варавва, полицейский врач – доктор Кальво – и двое солдат. Писали что-то без конца, приставали к нам с расспросами, как все это случилось, а потом увезли дядюшку Сиприано на повозке в город, чтобы там его вскрыли и дознались, отчего он помер. Я остался с Каролиной, которая еще больше перепугалась и загрустила.