Однако вернемся к истории моей жизни. Гений Домашнего Очага был убит; что же осталось? Остался, можно сказать, самый заурядный, обыденный предмет: молодая женщина с чернильницей, сидящая в спальне. Иными словами, избавившись от фальши, женщина осталась сама собой. Да, но что такое — она сама? Что такое — женщина? Уверяю вас, что этого я не знаю. И вы, я думаю, тоже не знаете. Я думаю, что этого никто не знает и не может узнать, покуда она сама не выразит себя во всех искусствах и профессиях, доступных роду человеческому. Поэтому-то я приехала сюда — из уважения к вам, за то что вы своими успехами и неуспехами поставляете нам сейчас эту чрезвычайно важную информацию.

Но вернемся снова к моему профессиональному опыту. Я заработала первой рецензией один фунт десять шиллингов и шесть пенсов и на эти деньги купила персидского кота. А потом меня разобрало честолюбие: кот это, конечно, очень хорошо. Но кота мне мало. Я хочу автомобиль. Вот так я и стала романисткой. Потому что, как это ни странно, за увлекательную историю люди готовы вознаградить вас автомобилем. А еще страннее то, что, оказывается, самое приятное на свете — рассказывать истории. Это гораздо приятнее, чем писать рецензии на знаменитые романы. Однако, если я послушаюсь вашего секретаря и стану делиться с вами своим профессиональным опытом романистки, мне надо будет рассказать об одном очень странном происшествии. Для того чтобы правильно понять мой рассказ, вы должны сначала представить себе, в каком состоянии находится человек, который пишет романы. Думаю, я не выдам профессиональной тайны, если скажу, что романист старается писать, по возможности, бессознательно. Он стремится все время проводить как во сне. Чтобы жизнь текла размеренно и спокойно. Чтобы видеть одни и те же лица, читать одни и те же книги, делать одно и то же на протяжении месяцев, пока он занят работой, когда важно не допускать посторонних вторжений в свой иллюзорный мир, а в тишине и спокойствии беспрепятственно и таинственно принюхиваться, осматриваться, пробираться ощупью и вдруг бросаться рывком, выслеживая и настигая сей пугливый обманчивый призрак — воображение.