Ты очень удобная в употреблении, говорил мой бывший муж Милехин. Моя подруга Римма большая -- у нее все большое: ноги, задница, грудь -- говорила: "Какая несправедливость! Такое обилие, такой замечательный агрегат месяцами простаивает. Я бы за эти дни простоя могла доставить удовольствие десяткам мужчин и себе самой, конечно". Я о себе тоже так думала иногда. Но сейчас я думала о другом. Экзамены в школе закончены. На отпускные, то есть зарплату за два месяца я могу отправить мать и дочь в деревню к дальним родственникам матери, а самой придется идти торговать овощами. Я уже торговала в прошлом году, те, кто меня не видели за лотком, потом спрашивали: где ты так загорела -- в Анталии или на Кипре? Я загорела в Москве. Когда стоишь за лотком не меньше десяти-двенадцати часов, загоришь даже и не в солнечный день. Овощи поставляли азербайджанцы. Раньше они сами стояли за весами. Но их путали с чеченцами, к тому же считалось, что азербайджанцы всегда обсчитывают, и у них постоянно возникали скандалы с покупателями. Это и заставило их поменять тактику. Теперь они нанимали продавцами русских женщин. И хотя все знали, что мы торгуем азербайджанским товаром, к нам относились лояльнее, если, конечно, мы не обсчитывали покупателей внаглую. Я не обсчитывала, но зарабатывала не меньше других: ко мне всегда были очереди.
На этот раз я договорилась с Нугзаром. Не знаю, почему, но я больше любила работать с грузинами.
-- Они, как и мы, христиане, -- объясняла Римма.
Я не разделяю мужчин по их религиозной принадлежности. Грузины элегантнее относились к женщинам и говорили комплименты -- стандартные, банальные, но все равно приятно.
Я вышла из душа, набросила халат и спустилась вниз за газетой. Мать, хотя она со вчерашнего дня тоже была в отпуске, гремела посудой на кухне.
Мать поджарила хлеб, я намазала его легким норвежским маслом, то есть нормальным маргарином, только приятным на вкус и в два раза дешевле масла, налила себе чашку кофе, добавила молока и раскрыла газету "Московский комсомолец". Я выписывала эту газету еще школьницей. Начинала я обычно с первой страницы, с хроники происшествий: кого убили, взорвали, подожгли, где и кого ограбили.