-- Мне только минеральную, -- сказала я.

-- Я пригласила -- я плачу. Что будешь пить? Виски с содовой или джин с тоником?

-- Минеральную.

-- Два джина с тоником, два салата из крабов, орешки.

Бармен смотрел на Настю, как смотрят ученики, если у тебя что-то не в порядке с одеждой. Я тоже посмотрела на нее. Лучи солнца освещали ее, свободная кофта просвечивала ее довольно большую грудь.

-- Как тебе моя грудь? -- поинтересовалась Настя.

-- Класс! -- тут же ответил бармен.

-- Ну, может быть не совсем классической формы, но еще вполне.

-- Вполне, -- подтвердил бармен.

-- Топай, -- приказала Настя. -- Каждая минута задержки -это уменьшение чаевых.

Бармен быстро двинулся к стойке.

Мне все больше нравилась Настя.

-- Насколько серьезно с отцом? -- спросила я.

-- Твой отец -- сукин сын, -- ответила Настя.

-- И он тоже? -- спросила я.

-- Да. Я вызвала Гузмана. Иван доверяет только своим. Гузман говорит, что будет операция на позвоночнике. У Ивана травма позвоночника и отнялись ноги. Гузман ему говорит, если не будет осложнений, через полгода встанешь на ноги.

-- А если будут осложнения? -- спросила я.

-- То же самое спросил и твой отец. Гузман ему ответил: "Рузвельт, передвигаясь в коляске, три срока был Президентом США, а твоя компания -- не Соединенные Штаты". И знаешь, что спросил Иван?

-- Что?

-- Ладно, говорит, пусть ноги не двигаются, а член будет двигаться? Сукин сын. Еще жену не похоронил, а уже о своем члене думает.

Я не заметила, как выпила джин с тоником, но почувствовала, что у меня уже появилась плавность в движениях: я утром выпила только кофе, и алкоголь уже начал действовать.

-- И что ответил Гузман? -- спросила я.