– Простите, пожалуйста! – и, подавая билет, улыбнулась – словно цветок раскрылся. Лицо контролера расплылось было в глупой улыбке, но он поспешил принять серьезный вид и привычным движением проколол билет.

Все, кто был на перроне: железнодорожные служащие, провожающие, – с любопытством разглядывали Йоко и ее спутника. А Йоко, ни на кого не обращая внимания, спокойно шла рядом с юношей и непринужденно болтала. Она предлагала ему угадать, что у нее в узелке, говорила, что ни один город не влечет ее так, как Йокогама, потом попросила положить вместе оба билета и все время искала случая коснуться руки Кото своими тонкими, музыкальными пальцами. Люди в вагонах, прильнув к окнам, тоже во все глаза смотрели на них. Кото смущался, досадовал на самого себя, что очень забавляло Йоко.

У ближайшего к ним вагона второго класса стоял кондуктор. Засунув руку в карман, он нервно постукивал носком ботинка по платформе, и едва Йоко поднялась на площадку, дал пронзительный свисток. Кото вскочил вслед за Йоко, и тотчас в неясный гул пробуждавшегося города ворвался гудок паровоза.

Кото проворно открыл перед Йоко дверь. Прежде чем войти, она быстрым и внимательным взглядом окинула пассажиров, занявших почти все места в вагоне. И вдруг остановилась как вкопанная: слева, ближе к середине вагона, сидел, уткнувшись в газету, худощавый человек средних лет. Но уже в следующий миг Йоко справилась с собой. Непринужденно, с уверенностью актрисы, она, слегка улыбаясь, прошла вслед за Кото в вагон и села на свободное место неподалеку от входа.

С непередаваемой грациозностью изогнув мизинец левой руки, Йоко поправила волосы и украшавший их простой черный бант. Толстяк лет сорока, с виду торговец, сидевший напротив Кото, поспешно встал и опустил занавеску, чтобы косые лучи утреннего солнца не беспокоили Йоко.

Йоко и рядом с ней скромно одетый юноша в очень дешевых гэта

Когда после Синагавы поезд выскочил из короткого туннеля, Йоко почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.