Рано начав работать, я сперва был у деда мальчиком на побегушках. Моя задача состояла в том, чтобы брать у него наличные и использовать их в ставках на какую-либо лошадь у других букмекеров — лошадь, на которую у него ставили по-крупному, — и все это с целью уменьшить риски. Если лошадь проигрывала, он хоть и немного, но зарабатывал. И наоборот: если лошадь выигрывала, он не слишком много терял. Теперь даже этим занимался компьютер, делал ставки, вводил данные по лошадям в Интернет даже во время скачек. Романтика и азарт, присущие букмекерству, куда-то испарились.

Подобно мобильным телефонам, уничтожившим помощников букмекеров, компьютеры уничтожали любого букмекера как личность. И я вовсе не был уверен, что это является благом для игроков или же для скачек в целом.

— Двадцать фунтов на номер два, — сказал, шагнув к стойке, еще какой-то мужчина.

— Двадцатку на номер два, — повторил я не столько для этого мужчины, сколько для Луки Мандини, своего помощника, который вводил данные в компьютер.

Лука был волшебником и чародеем, гением Интернета, с быстрым и острым, как лезвие бритвы, математическим умом. Пальцы его запорхали по клавишам, и через секунду из принтера вылез билет.

Уверен, что без Луки я бы уже бросил это занятие, сдался, выдавленный неумолимой и безжалостной тактикой крупных букмекерских фирм, которые из кожи лезли вон, чтоб выжать пусть даже самый мизерный доход из маленьких независимых контор. Примерно то же самое происходит в сфере торговли, где крупные супермаркеты используют все силы и средства, чтоб разорить мелкие лавки и магазинчики, заставить их закрыться. И они совсем необязательно делают это специально; выходит само собой в борьбе за снижение цен и наращивание объемов, чтоб потрафить ожиданиям некой безликой группы акционеров.