Клара не жалела о том, что бросила хирургию. После сосредоточенного напряжения на операциях она не умела, как другие, расслабиться, притормозить, выпить… «Я не гожусь для этой работы. Она меня переутомляет». Однажды она увидела себя со стороны, после того как, удаляя аппендикс, едва удержалась, чтобы не вырезать пациенту все остальные органы – с целью профилактики. «Скорая» тоже утомляла ее – было много тяжелобольных, пострадавших в авариях… Кларе все время казалось, что ее помощь приходит слишком поздно. После работы, поворачивая ключ в заржавленном замке, она тоже чувствовала себя опоздавшей. Не сумела спасти собственную мать, не уберегла ее от болезни – какой же из нее врач?

Клара пошла к Кавецкому, потому что идти было больше некуда. Она постепенно отдалялась от медицины: из хирургии в «скорую», из «скорой» в поликлинику, а закончит, может статься, в какой-нибудь фармацевтической фирме… Будет торговать пилюлями. Ее будут возить, будут хорошо платить… Те из знакомых врачей, которые уже занялись этим, твердили, защищая себя: «На что-то ведь надо жить, правда?» В случае Клары еще был вопрос: «Зачем?» С этим вопросом она готовилась к смерти матери.

– Пан профессор, скажите хоть теперь, почему вы предложили мне у вас работать? – Говоря это, Клара училась измерять тело пациента с помощью большого пальца.

– Ответ – в ваших руках. Я сразу понял, что эти руки мне сгодятся. – Он подал ей серебряную иглу с золотой насадкой. – Тому, что вы усвоили за три месяца, я посвятил целый год. Закройте глаза. – Он приложил ее ладонь к боку мальчишки-пациента. – Двигайте пальцами… вот здесь, чувствуете? – Он нежно вел ее руку.

– Да. – Кларе и в голову не приходило, что придется заново изучать строение человеческого тела, да еще методом Брайля. – Точки, в которые надлежит колоть… они теплее. Чуточку теплее.