По всем военным дорогам на юг России походным порядком продвигались полки, тянулись орудия и обозы с боеприпасами и амуницией. «Грядет война с турками, — говорили солдаты, — наша матушка-царица хочет мира, а Потемкину подавай войну. Вот и грядет война».

Несчастные солдаты, внешне воодушевленные предстоящими схватками, с задорными песнями вступали в лагерь под Херсоном,

Вокруг Херсона уже все кишело полками регулярных линий и кавалерии, казаками и вновь навербованными татарами. В окружении Потемкина (в Петербурге его называли потемкинским серале

Потемкин в сердцах топнул ногой, когда ему сообщили о прибытии последнего, ибо ни секунды не сомневался в том, что миссия князя в его предприятиях могла означать только перемирие и была делом рук его недругов при дворе, главным образом Воронцова, которого Безбородко поддерживал. Но заносчивый тавриец так же хорошо понимал, что князь является любимцем императрицы и что в данном случае следует проявить предупредительную обходительность и тонкость, а посему он принял статс-секретаря с подчеркнутой любезностью.

— Мой дорогой Безбородко, — воскликнул Потемкин, хватая того за руки, — что привело вас к нам, вас, голубя мира, сюда, где главное слово говорят пушки?

— К сожалению, к сожалению, ваше превосходительство, — ответил Безбородко, — я здесь, где еще совсем недавно императрица была очарована мирным трудом, перенесшимся в военный лагерь, совершенно не представляю себе, какие, собственно, цели вы преследуете этими походами и наращиванием вооружений.

— Разве вы, опытный прославленный дипломат, действительно не догадываетесь, что увиденное здесь вами является прелюдией войны? — с насмешливой улыбкой произнес Потемкин.

— Мне кажется, сегодня мы находимся в самых мирных отношениях со всеми державами Европы, — возразил Безбородко.

— Конечно, — воскликнул Потемкин, — но мои приготовления касаются только державы, которая относится к Азии и которую, я надеюсь, мы в скором времени снова туда и загоним.