— Нет.

Потемкин широкими шагами принялся расхаживать взад и вперед по комнате.

— Конечно, в Петербурге весьма сожалеют, что выдающийся полководец опять упускает удобный случай одержать победу, — с уничтожающим ехидством присовокупил теперь статс-секретарь.

Остановившись на мгновение, Потемкин пристально посмотрел на него, затем подошел вплотную и крепко хлопнул его по плечу.

— Вы намекаете на орденскую ленту святого Георгия, — произнес он с холодным спокойствием, — которой у меня нет и которую полководец может получить только в случае какой-нибудь решающей победы. Будьте покойны, князь, и не забудьте сказать своим друзьям в Петербурге, что я буду вести войну с турками именно потому, что у меня нет еще орденской ленты святого Георгия, и буду бить их так основательно, что в России не останется ни одного человека, который не признал бы, что я по праву ее заслужил. Прощайте!

Не обращая внимания на распоряжение императрицы, Потемкин продолжил свои военные приготовления и начал, к ужасу статс-секретаря, который намеревался было остаться при нем, выдвигать войска к турецкой границе. Уже в Петербурге Потемкина представляли ослушником, однако фортуна, любившая его как немногих, и на сей раз повернулась к нему лицом.

Когда в его дворце за игрой собрались красивые авантюрные женщины, которых привлек зов боевой трубы, и часть его офицеров, вдруг появился бледный как смерть Безбородко с депешей в руке.

— Вы оказались правы, — проговорил он дрожащим голосом, — посланный к Шуазо курьер по дороге был убит турками, и Порта объявила нам войну.

— Ура-а! — закричал Потемкин. — Подать шампанского, у нас война, чады мои; до встречи, Безбородко, через год в Константинополе!

— Моя миссия, однако, завершена, — сказал статс-секретарь, — теперь начинается ваша.

— Поезжайте с богом, — ответил Потемкин, — скажите, пожалуйста, в Петербурге, что вскоре они обо мне услышат.