— Вы слышите, милые дамы, — со смехом воскликнул Потемкин, — генерал настолько невосприимчив к вашим прелестям, что даже не рассердится, если вы нас оставите наедине.

Нехотя, с вальяжной медлительностью обе восточные владычицы поднялись, графиня Браницкая последовала их примеру, в кабинете осталась только женщина с повелительными глазами.

— Меня, надеюсь, ваш вердикт не касается, генерал? — сказала она спокойно.

— Почему же не касается? — так же спокойно спросил Суворов.

— Потому что я состою в армии.

— Вы? В армии? Как это?

— Графиня Софья Салтыкова командует Симбирским полком, — вмешался Потемкин.

— В мирное время извольте, когда солдатские игры являются времяпрепровождением вроде балов или амурных приключений, — произнес Суворов, нахмурив брови, — однако турки заряжают не холостые заряды, как гвардейцы на маневрах в Петербурге.

— Вы нас, женщин, не больно жалуете, генерал, — воскликнула Салтыкова, — мне это известно.

— Особенно тогда, — перебил ее Суворов, — когда вместо поварешки они размахивают шпагой.

— Стало быть, вы тоже относитесь к числу тех героев, которые боятся женщин и охотно отводят им подчиненное место, поскольку нутром чуют, что женщина от природы предназначена быть повелительницей мужчины, — парировала прекрасная амазонка. — Однако до тех пор, пока в России на престоле сидит женщина, вам придется смириться с тем, что мы обладаем такими же правами как и вы, и, следовательно, также важнейшим из них правом сражаться и умереть за отечество. Милость царицы доверила мне полк, генерал, и я надеюсь под градом пуль представить вам доказательство, что я тоже достойна этой милости.

— Вам с ней не справиться, генерал, — с улыбкой воскликнул Потемкин, — давайте заключим с ней мир, пусть она примет участие в нашем военном совете, она не проговорится, я за нее ручаюсь.

— Тогда к делу, — сказал Суворов, — нам, я думаю, следует начать с того, что мы блокируем Очаков