Рыбачка. Вот видите, мы с профессором правы!

Рыбак. Итак, кто же победил?

Игорь схватил руку Ирины, поднял.

— Победила Ира! Девушка сердито рванулась.

— Знаю, на отдыхе полагается развлекаться. Но так развлекаться, как вы, я не хочу.

— Уж и пошутить нельзя, — сказала Дюшенька мягко, — не сердитесь!

— «Смеяться, право, не грешно над тем, что кажется смешно!» — Рыбачка с вызовом посмотрела на Иру, — Сказал же это Иван Андреевич в какой-то басне.

— Александр Сергеевич сказал. Грибоедов Александр Сергеевич!

Ира повернулась и зашагала прочь от беседки, в глубину парка.

— Ира, подожди, — крикнул Игорь ей вслед.

И тут все увидели, как хороша девушка в движении. Казалось, она идет под какую-то неслышную музыку, легко переступая, слегка покачиваясь, с той свободной, чуть угловатой грацией, с какой передвигаются молодые косули.

— Пошли, господа. И хватит споров.

Профессор Дюжин встал. Все поднялись, заговорили:

— Не хотите с нами в кино; мы идем на озеро Юуе; Игорь, вы пойдете с нами?

Но Игорь убежал, догоняя Иру.

До главной аллеи компания шла молча.

— Может, она и заведует квантовой механикой, но все ж она… — и Рыбачка покрутила указательным пальцем у виска.

— И к тому же старая дева, — добавил Дюжин.

Наступил вечер, час заката. Солнце садилось за лесистый холм. Меж темных зубцов елей пылал его край. Последние лучи, поднимаясь в купол неба, зажигали перистые облака. Они загорались ярким ликующим светом, потом меркли, становясь серебристо-розовыми.

Овальное озеро, по названию Юус, отражая небо, меняло цвет. Сейчас оно было розовато-серебряным поверху, но через живое плывущее серебро виднелась черная неподвижная глубина. Западный край озера, где стояла роща, был темнее, глуше, а восточный, открытый — светился. В озерном зеркале ветвями вниз висела роща, а ближе к середине — опрокинутая островерхая кирха с тонким крестом. Далекая церковь, отсюда невидная, казалась подводным чудом.