Высоцкий оглянулся кругом, как вор.

Но еще было слишком светло и сквозь редкие деревья чересчур видно во все стороны. Где-то, совсем близко, слышались голоса.

— Нина… приходите ко мне сегодня!.. — шепнул инженер.

Она вздрогнула, огромными лучистыми глазами взглянула ему в лицо и спрятала голову на его же груди.

— Придешь?.. Нина?.. — настойчиво повторил инженер.

— Зачем?.. — тихо спросила девушка, не подымая головы.

Этот глупый вопрос, который задавали ему все женщины, поставил инженера в минутное затруднение. Однако он ответил то же, что и всегда отвечал в таких случаях:

— Как зачем?.. Но ведь это же ужасно: всегда при других, ни поцеловать, ни приласкать свободно…

Думал он много короче и проще, но голос его звучал самой искренней наивностью.

Нина вся дрожала и жалась к нему. Это «ты» звучало в ее ушах как музыка. Было стыдно до слез, но и радостно.

— Придешь?.. Да?.. — умолял инженер, стараясь поднять ее голову. Приду…

И будто испугавшись того, что сказала, девушка слабо вскрикнула, взглянула на него безнадежно влюбленными глазами, вскинула руки и, судорожно обхватив за шею, замерла.

XIV

В квартире Высоцкого, обставленной не по-дачному, нарядно и мягко, перебывало уже несколько женщин, начиная с Раисы Владимировны и кончая той самой маленькой актрисой, которая играла в лаун-теннис и у которой была сестра гимназистка. Но Нине, конечно, казалось, что она первая вошла в эту странную незнакомую комнату.

Девушка наивно принарядилась в белое легкое платье с узенькой черной бархаткой на шее и вид у нее был такой, точно она пришла в гости. Как только инженер увидел ее, он сейчас же сообразил, что с этим платьем будет много возни.