Ей вспоминался дивный рассказ Гейне об игре Паганини, о той веренице образов, которую рождали в душе творца «Книги песен» звуки, извлекаемые гениальным скрипачом из своего инструмента. В игре Дэлера ей виделась целая исповедь, целый эпос исстрадавшейся, измученной человеческой души, мечущейся между небом и преисподней.

Одинокое странствие по непроходимым горам и по райским долинам. Прелестная идиллия в тихом уголке земли, прелестная пастораль… Вдруг из бездны встает демон, под огненными стопами которого блекнут нежные цветы… Еще борется несчастный, которого он хочет увлечь с собой в водоворот бурных страстей… но побеждает рок, — и мощная рука увлекает сомневающегося, колеблющегося в кипящее море пламени…

Когда Дэлер закончил, воцарилось долгое молчание. Затем Цецилия робко заговорила:

— Вы были у принцессы…

Дэлер ничего не ответил.

— Не отрицайте. Она увлекла вас в свои сети. Вы еще боретесь, но силы ваши на исходе.

Он покачал головой…

— Да, это так, мой друг, — сказала она тихо и грустно. — Вы погибли, погибли для нас.

Дэлер вскочил, схватил шляпу и трость и стремительно убежал. Бедная девушка долго смотрела ему вслед, потом вдруг закрыла руками лицо и тихо заплакала.

Когда в золотистых сумерках осеннего вечера Дэлер пришел к принцессе, она ждала его на каменной скамье перед своим мраморным дворцом.

— Вы были у немецкой девушки, — заговорила она, устремив на него свои жгучие черные глаза.

— Да.

— Вы к ней больше не пойдете.

— Почему?

— Потому что я этого не хочу, потому что я вам это запрещаю.

Дэлер молчал. Все в нем протестовало против этой беспощадной тирании, которая даже не считала нужным маскироваться. Внутренне он всеми силами боролся против этой демонической женщины, но она была сильнее его и привыкла побеждать.

— Вы еще закусываете удила, — сказала она с насмешливой улыбкой через несколько мгновений, — но это бесполезно. Вы теперь в моей власти — и я, конечно, не поспешу вернуть вам свободу.