— Кому нужен этот институт, если молодость проходит мимо! — в голос ревела дочь. — Всех, всех мальчики на свидания зовут, одна я всегда в сторонке, как оборванка!

И Анюта не выдерживала, сдавалась. Они вместе шли в магазин — нарядная стройная дочка в модных вельветовых брючках и унылая усталая мать в старомодном плаще — и выбирали Лизоньке самые красивые туфли на свете.

Анютина подруга Тома, глядя на это, презрительно складывала губы.

— Неужели ты не понимаешь, твоя Лизка — бессердечная тварюга! Она тебя в гроб вгонит! Взрослая кобыла, а все на шее у матери сидит. Могла бы и подработать, тоже пару раз в неделю полы помыть. Глядишь, и узнала бы, как тяжело заработать на туфли.

Анюта вспоминала нежные белые ручки дочери. Лизонька никогда не занималась музыкой, ей не хватало усидчивости, однако природа наградила ее длинными гибкими пальцами пианистки. У самой Нюты ладонь была широкая, пальцы короткие, крепкие, рабочие.

— Не надо так, Томка. Лиза учится. Знала бы ты, какая у них в школе программа. Я хочу, чтобы она в институт поступила, чтобы у нее была крепкая профессия… Или пускай замуж выходит. Только не так, как я. Я ее и в школу эту устроила, чтобы она среди других людей вертелась, вырвалась из моего круга.

— И чего ты добилась?! Она же презирает тебя. Стыдится.

— Ничего подобного!

— Вот как? — усмехалась Тома. — А когда она в последний раз подружку домой приводила?

Анюта печально умолкала. У Лизоньки была своя, отдельная жизнь. Домой она приходила только для того, чтобы выспаться, поесть и переодеться. Нюта не знала, с кем дочка дружит, где бывает, чем живет. Иногда пыталась выспросить, но Лизонька только раздраженно морщила хорошенький нос: не твое, мол, дело. А Нюта списывала такое поведение на подростковую категоричность. Ничего страшного. Вот пройдет время, дочка образумится, поумнеет, нагуляется. Устроится и будет ей, Нюте, помогать. Вот тогда‑то и начнется у нее заслуженное сытое счастье, вот тогда‑то в ее шкафу и поселятся роскошные наряды, вот тогда‑то она наконец сходит к мануальному терапевту — размять ломоту в натруженной спине. Может, и замуж еще выйдет. Но это все потом, а сейчас главное — Лизонька, ее распускающаяся взрослая жизнь.