— Будь у меня моя трубочка, я бы тебе подарил её, — сказал Оливер.

— Нет, зачем? Ты не должен отдавать её.

— Отчего же нет? Но я отдал её Иёргену!

— Ах, вот что! Иёрген получил её?

— Да, это была совсем новая трубочка. Я купил её где-то за границей. Впрочем, что я хотел сказать? Когда же ты намерен жениться?

— Да, видишь ли, — отвечал Маттис, как будто сконфузившись. — Я хотел бы очень скоро обвенчаться.

— Вот как!

Оливер проговорил это совершенно спокойно. Он понимал всё и покорялся неизбежному. Столяр чувствовал сострадание к нему. Ведь это, всё-таки, был Наполеон! Оливер сидел, потупив взор. Одно мгновение ему стало грустно и он даже почти закрыл глаза. Потом вдруг он словно очнулся и, не поднимая глаз, указал костылем куда-то и проговорил.

— Вон те двери, я бы хотел получить их обратно.

Маттис широко раскрыл глаза от удивления.

— Что такое? — спросил он.

— Я хочу получить обратно вон те двери.

— Двери? Вот что!

Оливер поднял глаза и взглянул на него.

— Ты можешь отдать их мне назад? — сказал он.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Наконец Маттис проговорил:

— Я посмотрю. Может быть, у меня найдётся время сделать тебе двери.

— Нет, — возразил Оливер. — Или эти самые двери или никаких!

Была ли это угроза с его стороны? Оливер выпрямил свой мощный торс и неподвижно стоял перед Маттисом. Он смотрел на него с видом превосходства. Костыль же, как будто, служил ему только для прогулки. Разумеется, это должно было окончательно смутить столяра и изменить его взгляд на калеку. Маттис имел вид совершенно растерявшегося человека, ничего не понимающего. Его длинный нос точно вытянулся ещё больше. Он явно чувствовал большое замешательство.