— Мама, ты изумительно выглядишь.

— У меня все хорошо. А ты, — добавила она своим сухим, прозаичным голосом, — похоже, успокоился.

«Это замечание в какой-то степени ранило его, — удивленно подумала Сервилия. — Ага! И здесь имеются свои подводные течения!»

— Я совершенно оправился, — спокойно ответил он, садясь на ложе рядом с матерью, но подальше от Сервилии. — По какому поводу собрание?

— Это наш клуб. Раз в неделю мы сходимся у кого-нибудь в доме. Сегодня — моя очередь.

При этих словах Цезарь поднялся, чтобы уйти, извинившись за свой вид: он прямо с дороги. Сервилия подумала, что никогда не видела путешественника в такой безупречно чистой одежде. Но прежде чем он покинул комнату, Юлия подошла к нему, ведя за руку Брута.

— Папа, это мой друг Марк Юний Брут.

Широкая улыбка, сердечное приветствие. Брут был приятно поражен. «Без сомнения, и эта сердечность тщательно рассчитана», — подумала Сервилия, испытывая боль.

— Твой сын? — спросил ее Цезарь через плечо Брута.

— Да.

— Есть ли у тебя сыновья от Силана?

— Нет. Только две дочери.

Одна бровь взлетела вверх. Цезарь усмехнулся. И вышел из комнаты.

После его ухода беседа как-то не клеилась, всем стало скучно. И задолго до обеденного часа дамы начали расходиться. Сервилия нарочно медлила, чтобы уйти последней.

— У меня есть дело, которое я хотела бы обсудить с Цезарем, — обратилась она к Аврелии, стоя у порога.

Брут прятался за ее спиной, кидая робкие взгляды на Юлию.

— Для меня было бы неприлично явиться на прием вместе с его клиентами, поэтому я попросила бы тебя организовать нашу личную встречу. И чем скорее, тем лучше.

— Конечно, — сказала Аврелия. — Я извещу тебя.

Аврелия ни о чем не спросила. Даже виду не подала, что ей любопытно знать, о чем Сервилия хочет говорить с Цезарем. «Вот женщина, которая не лезет в чужие дела», — с благодарностью подумала мать Брута и ушла.