Вячеслав Леонидович Кондратьев

(1920-1993)

ЖЕНЬКА

Рассказ

Памяти Гали

- Закурить не найдется, старшой? - обратилась к старшему лейтенанту Ушакову недавно подсевшая в купе девица в военной форме.

- Ишь ты, могла бы и повежливей,- не утерпел пожилой усатый солдат, который сидел рядом с Ушаковым

Девица замечание солдата оставила без внимания, даже взгляда не бросила, а ожидающе, почти требовательно глядела на старшего лейтенанта. Тот вынул кисет, бумагу и молча протянул девушке. Она небрежно поблагодарила и ловко умело стала сворачивать цигарку, а когда свернула, кинула:

- В тамбур пойдем? - кинула так, будто Ушаков обязательно должен отправиться с ней курить.

- Ну что ж, пойдемте,- пожал он плечами, усмехнувшись.

Его начала несколько забавлять эта развязная, но очень страшненькая на вид девица. Она была в телогрейке, в ватных брюках, вправленных в большие, явно не по размеру валенки. Подпоясана была солдатским брезентовым ремнем, но вот ушанка - офицерская, тоже великоватая, нахлобученная по самые уши. Ушаков догадался, что острижена она, видно, под машинку - ни одного волосенка из-под шапки не вылезало.

Когда они выходили, солдат проворчал:

- Во, боевая... Я давно прицеливаюсь стрельнуть у лейтенанта, да все как-то неловко, а она хлоп - и в дамках

На что женщина в платке, находящаяся с ними в купе, незамедлительно прошипела:

- Они там, на фронте, ушлые... Своего не упустят.

Слыхала ли девица лестное высказывание женщины или нет, Ушаков не понял - на лице ее ничего не отразилось. В тамбуре он достал зажигалку и дал прикурить. Девушка с наслаждением затянулась.

- Здорово иногда легким табачком побаловаться. Последний месяц одну махру тянула.

- Давно курите? - спросил Ушаков просто так, потому что совершенно не знал, о чем ему говорить с этой странноватой девушкой.