- В Москву приеду, а дома у меня никогошеньки, и ключей от комнаты нет... Придется, наверно, слесаря из домоуправления звать...

- А есть ли сейчас слесари в домоуправлениях? -заметил Ушаков.

- И верно, есть ли? И что тогда - не знаю.- В ее голосе впервые прозвучала растерянность.

- Кто-нибудь из соседей, мужичков, поможет тебе, девонька,- сказал солдат.

- Где они, мужички-то? Воюют все... Ладно, переживем и это, у соседки переночую,- махнула рукой Женька.

И тут дернуло Ушакова спросить, где она живет, хотя это совершенно ему было не нужно. Узнав, что на Садово-Самотечной, у Лихова, совсем недалеко от его дома, он неожиданно для себя сказал, что сможет по дороге зайти к ней и попробовать помочь открыть дверь. Женька искренне обрадовалась.

- Ой, спасибочко, товарищ старший лейтенант! А вы что, специалист?

- Нет,- улыбнулся он,- но, наверно, смогу.

- Как здорово! Мне же переодеться охота, валенки эти тяжеленные скинуть. Значит, договорились?

- Договорились,- кивнул Ушаков.

Когда они вернулись на свои места, Женька сразу же вытащила свой вещмешок и стала развязывать.

- После этого тифа шамать все время охота... Пожую хлебца.

Она достала буханку, отрезала от нее разведчицким кинжалом большой ломоть и начала с жадностью жевать.

- Как это тебе в госпитале удалось кинжальчик сохранить? поинтересовался солдат.

- Подумаешь, я же разведчица! Я все сохранила, что нужно.

- Разведчица...- протянул солдат.- Что-то девчонок я в разведке не видал.

- Мало ли чего ты, дядя, не видал,- отрезала Женька.

Женщина в платке, не понять каких лет, то ли тридцати, то ли и всех сорока, поглядывала на Женьку с неприязнью. Не очень-то жаловали тыловые женщины фронтовых девиц.

Дожевав, Женька зевнула и откинулась к спинке сиденья.

- Покемарить, что ли?.. Слабость еще у меня. Как поем, так в сон клонит.