Шипение пара заставило Катрину обернуться. Она захлопнула дверь и побежала бегом: вода вскипела и залила огонь. Кофе больше не было, пришлось развести вчерашнюю гущу; она подсыпала в кофейник сахарного песку. Отец и оба брата сошли вниз.
- Эх, черт! - ругнулся Захария, хлебнув из своей кружки. - От такого пойла голова кругом не пойдет!
Маэ покорно пожал плечами:
- Что ж! Горячо и ладно.
Жанлен подобрал крошки хлеба и ссыпал их в чашку. Кончив пить, Катрина разлила остаток из кофейника по жестяным фляжкам. Все четверо поспешно глотали кофе стоя, при слабом свете нагоревшей свечи.
- Скоро ли, наконец! - воскликнул отец. - Можно подумать, что тут все богачи.
Сверху послышался голос - дверь на лестницу осталась открытой, - это кричала мать:
- Забирайте весь хлеб, у меня есть для детей немного вермишели.
- Да, да! - ответила Катрина.
Она прикрыла огонь и поставила на угол решетки котелок с остатками супа, чтобы дед, вернувшись в шесть часов, нашел его теплым. Каждый достал из-под буфета свою деревянную обувь, перекинул через плечо фляжку на веревке и засунул на спину, между рубашкой и блузой, свой ломоть хлеба. Затем они вышли - мужчины впереди, девушка за ними; уходя, она погасила свечу и повернула ключ в замке. Дом опять погрузился во тьму.
- Эй, вы! Пойдемте-ка вместе, - проговорил человек, запиравший дверь соседнего дома.