Потом я нарисовал комикс, состоящий из четырех частей. Собака всегда находилась на одном и том же месте. Три части комикса изображали день, одна — ночь. То есть время движется, а собака — нет. И тогда меня осенило: собака злится на то, что происходит вокруг нее. Ей не нравится окружающий мир. Вот она слышит звуки, доносящиеся из дома, за забором что-то происходит, погода портится…

В итоге все свелось к звукам, которые раздаются в доме. Мне понравилась сама идея: диалог между звуками и тем, как собака на них реагирует. Именно диалог и должен был вызывать смех. Комикс захотел опубликовать еженедельник Los Angeles Weekly. В результате он печатал его в течение девяти лет. Через несколько лет им заинтересовалась газета Baltimore Sun. Каждый понедельник я просыпался с мыслью о том, какой сюжет я сочиню на этот раз. Затем я диктовал текст по телефону. Однако я не всегда сам делал надписи, и порой мне очень не нравилось, как они выглядят графически. В итоге несколько раз мне приходилось самому все переделывать.

Пока печатался комикс, мой редактор ушел в другую компанию, и я стал работать с другими. Через девять лет тот первый редактор вернулся в издание. И сказал, что пора заканчивать. Комикс себя изжил.

Музыка

Во время работы над фильмом «Человек-слон» я как-то сидел и слушал радио, где передавали «Aдажио для струнных» Сэмюэла Барбера. Мне тут же стало ясно, что эта музыка идеально подойдет для последней сцены фильма.

Я попросил своего продюсера, Джонатана Сэнгера, найти мне эту запись. Вскоре он появился с девятью различными вариантами исполнения. Я прослушал их и сказал Джонатану, что ни одна композиция не похожа на ту музыку, что я слышал по радио. Все девять совершенно не подходили. Тогда он купил другие записи.