В комнате что-то зашипело. Катрин испуганно обернулась и, притворив дверь, бросилась к очагу: вода вскипела и выплескивалась из котелка, заливая огонь. Кофе в доме кончилось, пришлось заварить кипятком вчерашнюю гущу; затем Катрин подсластила эту бурду, положив в кофейник немного сахарного песку. Тут как раз сошли вниз отец и оба брата.
- Ну и кофеек! - возмутился Захарий, отхлебнув из своей кружки. - От такого пойла бессонницей маяться не будешь.
Маэ с покорным видом пожал плечами.
- Ничего! Горяченького попьем, и то ладно. Жанлен подобрал все крошки от бутербродов и кинул их в свою кружку с кофе.
Напившись кофе, Катрин разлила остатки по жестяным флягам. Стоя у стола, все четверо торопливо ели при тусклом свете коптившей свечи.
- Скоро вы наконец? - заворчал отец. - Некогда прохлаждаться, не богачи мы с вами.
Из лестничной клетки, дверь которой оставили открытой, послышался голос матери, - она крикнула им:
- Хлеб-то весь берите. Для детей у меня есть немного вермишели.
- Хорошо, хорошо, - ответила Катрин.
Она прикрыла золой жар в очаге, поставила на конфорку кастрюлю с остатками супа, чтобы дед, возвратившись в седьмом часу утра, поел горячего. Каждый взял из-под буфета свою пару деревянных башмаков, перекинул через плечо бечевку, на которой висела фляга, засунул бутерброд под куртку так, чтоб он лежал за спиной. И все вышли из дому, - мужчины впереди. Катрин позади них; уходя, она погасила свечу и заперла дверь на ключ.