К тому времени он уже наладил многочисленные контакты в странах СНГ и обладал не только внушительным состоянием, но и значительным влиянием.

Не занимая никакого официального поста, он участвовал во многих муниципальных и иных избирательных кампаниях, практически неизменно поддерживая кандидатов-победителей. Его заподозрили во втором убийстве, но дело так и не дошло до суда. Потраченные же им вскоре после убийства тридцать тысяч долларов он рассматривал как неизбежную плату за "сладкую жизнь".

Эту сумму он мысленно зарегистрировал как "издержки" и вскоре забыл о ней. Сейчас ему было сорок четыре, седина едва тронула его гладкие каштановые волосы.

Из массивного золотого портсигара на столе он взял сигарету и прикурил ее от золотой зажигалки. Ему нравилось золото. Медленно повернув голову, он заговорил с невысоким мужчиной, молча сидевшим справа от письменного стола.

- Ты знаешь, что делать, поганец. Так сделай это.

Маленький человечек лет пятидесяти, с блестящей лысой головой и искривленным носом поднялся, кивнул и неслышно вышел из кабинета. Не сказав ни слова, он аккуратно притворил за собой дверь.

Омар Бармагов откинулся на спинку вращающегося кресла, переплел на плоском животе тщательно наманикюренные пальцы и замер. Колесо запущено - он был страшно доволен собой.

Час спустя, в четыре пополудни, пожилой человек с кривым носом вошел в магазин "Охотник" и приблизился к прилавку.

Рашид Гатыгов весело воскликнул: "Секундочку!" - сделал какую-то запись в журнале, захлопнул его и сунул под прилавок, потом спросил маленького человечка:

- Слушаю вас. Чем могу быть вам полезен?

- Я хотел бы приобрести пушку, - ответил тот. - Желательно большую. Не важно какую, но лучше большую.

- Револьвер, пистолет?

- Мгм.., револьвер, пожалуй.

- Какой модели?

- Да любой. Я ничего не понимаю в оружии... Предложите сами.