Девушка поджала ярко-красные губы, потом мелодично проговорила:

- Привет, амбал. Ты уже встал или только собираешься баиньки?

Рашид почувствовал, как непроизвольно вспыхнуло его лицо. Встав, он пробормотал, заикаясь:

- Ух.., п-просто завтракаю. Привет, Нюня. Она смотрела на него, качая головой и не произнося ни слова, потом наконец спросила:

- Что приключилось с твоим лицом?

- С лицом? - После минутного замешательства Рашид все припомнил и покраснел еще больше. В его голове промелькнули не связанные друг с другом сценки: прошлая ночь, Марьям, ее неистовое тело в постели, свирепость ее слов и движений, ее ногти, впивающиеся в его плечи, потом внезапная пронзительная боль, когда эти ногти пропарывали его щеку, оставив на коже четыре глубоких красных борозды.

Проглотив слюну, он попытался скрыть свое замешательство и смущение, достал из кармана носовой платок и зачем-то промокнул уже покрывшиеся корочкой царапины.

- А ты не разучился краснеть! - воскликнула Нюня, все еще улыбаясь, но уголки ее губ дрогнули и опустились.

Рашид обратил внимание, что она смотрит уже не на его лицо, а на платок в его руке. Он тоже взглянул на него и увидел ярко-красное пятно от помады, а под ним - более темное пятно крови от царапин на щеке. Вывод напрашивался сам собой.

Рашид поспешно затолкал платок обратно в карман и неуклюже пробормотал:

- Да, выгляжу я не лучшим образом. Присаживайся, я угощу тебя завтраком.

- Не помешало бы, хотя бы в виде компенсации за ужин, которого я так и не дождалась вчера.

При этих словах Рашид поморщился, наблюдая, как Нюня вскарабкивается на высокий табурет - ее туфли на низких каблуках едва касались пола; потом сел сам.

После короткой консультации с Нюней Рашид отверг ее просьбу о чем-нибудь "легком" и заказал Вадиму один мощный лангет по кубаньски. Тот просиял.

- Как это ты оказалась здесь в такой ранний час, Нюня? - спросил Рашид, пытаясь завязать беседу.