Начальница внимательно посмотрела на нее, словно не понимая, зачем в кабинете появился контролер из службы режима, и уже хотела отдать приказ, но что-то изнутри кольнуло ее. Вряд ли это была жалость, потому что за долгие годы службы в колонии для несовершеннолетних девушек она поняла, что жалость только портит их. Не походило это и на любопытство, поскольку давно уже ее невозможно было удивить. Махнув рукой на дверь, начальница оживила призрак, и он исчез так же беззвучно, как и появился.

-- Сядь! -- приказала она девушке.

Та подчинилась, но, даже сев, упрямо смотрела мимо начальницы в окно, где за забором виднелся желто-красный островок осеннего леса.

-- За такое дерзкое поведение ты уже через минуту сидела бы в ДИЗО, -- нервно открыла начальница папку. -- Знаешь, что такое -- ДИЗО?

-- Не-ет, -- тихо ответила девушка, хотя и уловила что-то общее с СИЗО -- следственным изолятором, где ей пришлось так долго и так мучительно сидеть.

-- Это -- дисциплинарный изолятор. Своего рода тюрьма внутри колонии, -- и резко спросила: -- Что тебе у нас не нравится?

-- У вас? -- удивленно распахнула девушка карие глаза и покраснела. Она ждала любого вопроса, но только не такого.

-- Да, что тебе, Ирина Конышева, -- отстранившись подальше от папки, прочла она, -- не нравится у нас?

-- Вообще-то... не знаю...

-- А чего ж тогда бежать собралась?

-- Меня несправедливо осудили, -- еще краснее стала девушка.

-- Большой срок дали? -- опять вернула она безразличие в голос.

-- Срок?.. Я в этом не понимаю. Я... я не совершала кражи, за которую меня осудили, -- еле выдавила девушка.

-- А кто же тогда обчистил магазин? -- вчитываясь в строки "Дела", холодно спросила начальница. -- Призраки?.. Ну вот: свидетели есть, улики тоже, сомнений у суда вообще не было...