-- Сколько впаяли? -- поинтересовалась Ольга у Ирины.

-- Неделю.

-- Надо говорить: семь суток. Врубилась?

Ирина кивнула, сразу же решив, что семь суток -- это все же больше, чем неделя. Ведь каждые из этих суток продляли ее жизнь, и продляли гораздо медленнее и ощутимее, чем грозившая промелькнуть неделя.

-- Мне тут шепнули, что мы чуть ли не землячки, -- не унималась Ольга. -- Ты откуда родом-то?

-- Из Горняцка, -- сказала и одним этим словом влила горечь под сердце. Горняцк -- это так много: мама, родной дом, исхоженные вдоль и поперек улицы, детство, юность и... да, и еще тот страшный суд.

-- Во даешь! А чего ж тогда молчишь?! Я -- тоже из Горняцка! Ты учти, -- бросила Ольга быстрый взгляд на двух то ли спящих, то ли прикидывающихся спящими девчонок, -- здесь сразу нужно искать землячек. А если будешь сама по себе, затюкают. Усекла?

Кивок Ириной головы, кажется, ее успокоил. Всегда приятно, когда с твоим мнением считаются. Особенно если до этого никто с ним не считался.

-- А жила ты где? -- кажется, любопытства Ольги хватило бы на десяток человек, но, к сожалению, досталось оно ей одной, и теперь она никак не могла его сдержать.

-- В поселке "Пятой наклонной".

-- А я -- на "Двенадцатой-бис".

Названия звучали как пароль, хотя это были всего лишь номера шахт. Ирина понятливо кивнула, но только после немалого усилия вспомнила, что поселок "Двенадцатой-бис" -- на другом краю города, самом бандитском, глухом и суровом. Но под воспоминание пропустила очередной вопрос Ольги.

-- Что-что? -- замигала она.

-- Я грю, батя -- шахтер?

-- Д-да, -- неохотно ответила Ирина, слепо глядя перед собой. -Был...

-- Бросил вас, что ли?

Говорить не хотелось, но отказ от разговора мог породить обиду, а может, и еще что-нибудь -- что там полагалось по законам зоны. Мог и ничего не породить, но Ирина все же ответила. Тихо-тихо, в колени, все так же прижимаемые к груди: