В сплошном грохоте Денис засек в темноте бойца противника, в рожке у того были трассеры вперемежку с обычными патронами. Призванные помочь мусульманину в ночном бою, они оказали межвежью услугу. Очередь по кусту заставила его замолчать. "А, мамед, ...не сладко!" Но вот автомат Дениса клинит, и он не может встать в полный рост, для того чтобы, ударив ногой, передернуть затвор. Денис как-то странно, в раскорячку вприсядку "танцует", стараясь не попасть под пули. Что проносится в его мозгу в тот момент? Отчаяние не успело прийти, есть какой-то бешеный азарт, опьянение боем... Ранее, в Средние века оружие персонифицировалось - мечам давали различные имена, например "Дюрандаль", "Шуайез". Автомат Дениса звался по синей наклейке на цевье - "Gott mit Uns" ("С нами Бог"). Я не знаю предысторию этого "калаша" - возможно, хорватский трофей.

Я проснулся в ночь с 14 на 15 декабря (1996 года) в четыре утра. Тяжело дышать. Война опять близко подошла ко мне, напомнив, что сон ночью опасен? Ближе к утру пошел долгожданный снег, укрывший город белым ковром. Я встаю и прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Там, внизу-вдали переливается огнями нарядный город - Москва. Как же она далека от того безвестного урочища, иссеченного пулями и осколками, от темного блиндажа и тьмы, готовой взорваться очередями. Нам, наверное, никогда не вернуться с той войны пусть все реже, но она является к нам во снах, в образах или воспоминаниях, возвращаясь все снова и снова.

Воевал ли я в Боснии? Слово "воевал" слишком громкое, обыватель предполагает горы трупов и ручьи крови. Нет, скорее я там находился... и участвовал в боевых действиях в составе Русского добровольческого отряда.

Зачем поехали туда, ведь рисковали своей жизнью во имя чего-то там туманного и неясного... Ходили по лезвию бритвы.

(*Дальнейшие мои дни были окутаны другим кошмаром.