Коля имел первый юношеский разряд по шахматам. Такое уж им выпало счастье: вырасти здоровыми, красивыми парнями одного типа внешности, не робкого десятка. Аскольд подобрал их сам, когда хозяйка (барыня, как ее называли Двое-из-ларца) распорядилась нанять толковых ребят в охрану. Барчук Николаям скорее нравился, но, едва у него начинались эти закидоны с окнами и дверьми, – готовы были растерзать.

К чести Одинаковых-с-лица следует заметить, что все маршруты и знакомства своего подопечного они знали досконально. Например,

Альбин Петрович довольно близко знался с Андрюшей. Этот здоровенный детинушка в пузырящихся трико и резиновых сапогах, умственно отсталый с детства, был королем уличных реприз и всеобщим любимцем

Большой Ольховки. Издалека он кажется большим ребенком, но стоит подойти ближе, и вы начинаете понимать, что встречаете Андрюшу не первый уже десяток лет, и загорелое детское лицо покрыто белыми морщинками у глаз, и волосы седые… Потом десяток шагов назад – и время опять невластно, и вы хихикаете, когда Андрюша подходит к этакой расфуфыренной даме и говорит нараспев:

– Привет! А ты похудела! Ножки тонкие, жопа толстая!

Дамочка не знает, куда деваться, а кавалер стоит, ждет ответа: он же светскую беседу начал. Мало кто отваживался продолжать подобный разговор, а одна тетка возьми да скажи:

– Ты тоже похорошел!

– Правда? – обрадовался Андрюша. – Ну тогда пойдем, жениться будем…

Иногда он сидит с бабками, торгующими семечками, и рассказывает о комнатных цветах:

– Прихожу домой, а там фиалки. Смотрят такие, хитрющие такие… Я говорю: “Ну что смотрите?” А они хитрые, смотрят, ничего не говорят…

А герань не смотрит, она скромная. Герань сильней люблю.

Мало кто знал, что Андрюша рисует. Рисует одно и то же – дома и окна. Пиворас был среди избранных.

К Андрюше домой Двое-из-ларца и пришли.