Из ступора ее вывел тип в спортивном костюме, под зонтом, с шарпеем на поводке:

– Что это было?

Марина скорей прочла по губам, чем расслышала вопрос.

– Взрыв. Говорите громче, я почти ничего не слышу – уши заложило.

Небритый собачник восхищенно поглядел на Марину Васильевну.

– Вы видели, как молния ударила? – радостно проорал он.

Звук проникал, как сквозь вату, но, видимо, слух все равно начал приходить в норму.

– Не знаю, – призналась Кулик. – Вспыхнуло что-то, потом взорвалось…

– Я в газету напишу, можно? Как вас зовут?

Марина замотала головой, которая тут же отозвалась чудовищной болью.

– Не надо в газету? – расстроился тип.

– Имени не надо. Пишите от первого лица.

– Спасибо! Большое спасибо! – И тип исчез так же внезапно, как и появился.

Кулик вернулась за лопатой, но вытащить так и не смогла. В сердцах плюнув на инструмент, Марина Васильевна раненым зверем ломанулась через кусты.

В автомобильчике, тесно прижавшись друг к другу, сидел промокший до нитки Евгений и с ним какой-то карапуз, явно еще дошколенок, тоже весь мокрый. У карапуза из носа стекали зеленые сопли.

Звон в голове тотчас прекратился. Марина твердо помнила, что этих двоих пять минут назад здесь не было, кроме того, пока она беседовала с восторженным типом, аллея просматривалась в оба конца, и по ней никто не шел. Откуда появились дети? И почему Евгений не в приюте?

– Как… Ты почему… Что вы здесь делаете в такую погоду? – Последний вопрос Марине Васильевне дался легче всего.

– Тебя ждем.

Исчерпывающий ответ – конкретный и по делу. Но и Марина Васильевна не вчера родилась, с толку ее сбить еще никому не удавалось.

– Вы лучше места не могли найти, чтобы меня подождать? Ты где вообще сейчас должен находиться?