Она заглянула в комнату. Кровать без матраца, дверь на лоджию слегка приоткрыта. Марина выглянула в окно. Матрац висел на парапете и сушился на майском ветерке. Рядом проветривалось одеяло.

– Привет.

Марина Васильевна вздрогнула и обернулась. Мальчик в одних шортах стоял на пороге, держа в руках кое-как отжатое белье.

– Здравствуй.

– Не сердись, пожалуйста, что я… ну, это… – Мальчик опустил глаза. -

Я больше не буду.

– Я надеюсь.

Мальчик прошел к лоджии, открыл дверь, шикнул на котов и начал развешивать на бельевых веревках простыню, пододеяльник и наволочки.

Марина наблюдала за его движениями со смутным чувством гордости и жалости.

– Ты чей? – спросила она, когда последняя прищепка вцепилась в мокрую ткань.

– Евгений.

– Очень приятно, но я спросила, чей ты.

– Твой.

– Ты прекрасно знаешь, что это не так.

Глаза мальчика заблестели, и Марина Васильевна поторопилась уйти от опасной темы:

– Ладно, потом поговорим. Я сейчас приготовлю завтрак, а ты…

Чем его занять? Дома все книги по математическому анализу, теории больших чисел и прочая специальная литература, в компьютере никаких игр, телевизора нет…

– Можно, я с тобой?

– Что?

– Можно, я помогать буду?

– Ну помогай…

Чайник уже вскипел. Марина Васильевна выложила на доску колбасу и принялась нарезать мелкими кубиками.

Евгений без лишних слов разбил яйца в небольшую миску, посолил, добавил молока и довольно ловко взбил вилкой.

– Перец есть? – спросил он.

Пораженная, Марина долго не могла понять, чего он хочет. Дети так умеют?

– Ма, перец есть, я спрашиваю?

– Нет, не покупала.

Он пожал плечами, зажег газ и поставил на огонь сковородку. Двигался

Евгений настолько уверенно, будто всю свою недолгую жизнь провел на этой кухне. Вынул из холодильника бутылку с маслом, немного полил на чугунное дно, поставил обратно.