– В гальюн отлучился, – доложил сержант.

– Появится – пускай уймет родственницу! – распорядился Граф, и шоу закончилось, даже Ферапонтова заткнулась.

Лопаницын не заставил себя долго ждать.

– Что вы здесь делаете? – не поздоровавшись, спросил он.

– Беда, Петенька, беспредел…

– Перестаньте говорить это слово, у вас каждую неделю беспредел.

Что, опять Кокорина нелегальной проституцией занимается? Или

Богданов ворует?

– Я, между прочим, всегда по делу говорю, нечего насмехаться. У нас происшествие в подъезде ночью было.

– А почему утром прибежала, если происшествие ночью? Хватит мне мозги пудрить, полтора часа до сдачи смены осталось.

– Так я потому и пришла. Эта дура из тридцать четвертой сына на ночь глядя выгнала на улицу, он до трех под окнами орал, как недорезанный. Ты бы припугнул ее, что ли, совсем распоясалась баба.

– Кто? Эта, с кошками-собаками? – Петр еще больше помрачнел. -

Идите-ка вы домой, Таисия Павловна. И не надо сюда приходить, у меня неприятности из-за вас.

Ферапонтова оскорбилась:

– Вот из-за таких, как вы, детей потом и убивают!

– Идите-идите. – Он собрался уже уйти, но тут резко обернулся: -

Кулик ее фамилия?

Таисия Павловна мелко-мелко закивала, предчувствуя вмешательство милиции в дела училки.

Через десять минут старший лейтенант Лопаницын вернулся в дежурную часть и подсел к Галке Геращенко, инспектору ОППН.

– Галочка, дело есть.

– Как мило. Излагай.

– Помнишь, осенью ребенка искромсали на моей земле?

– Допустим. Ты хочешь сказать, что тогда не того взяли? Опять труп?

– Никаких трупов, не боись. Наоборот. Тут такая история… сама знаешь, моя тетка если ляпнет чего, то надо делить на тринадцать…

– Хватит мяться, говори, что хотел.

– По тому делу свидетелем проходила некто Кулик…